Одним ли покаянием спасся разбойник?

В Евангелии рассказывается о двух разбойниках, казненных вместе с Иисусом Христом. Один из них, распятый справа от Спасителя, раскаялся в своих грехах и был взят Господом в рай. Но только ли покаяние имело здесь место? Давайте разберемся.

Во-первых, Евангелие говорит, что разбойник проявил еще и сострадание к избитому, оплеванному, осмеянному соседу по лобному месту. Хотя сама ситуация к этому вовсе не располагала: все трое распятых были в одинаковом положении, одинаково медленно и мучительно умирали. Какие уж тут проявления высоких чувств? И правому разбойнику больше пристало бы целиком уйти в себя, замкнуться на собственной печальной участи, остаться безучастным к судьбе соседа. Или помраченным сознанием поддаться общему настроению толпы и начать вместе со всеми насмехаться над Спасителем, по примеру другого разбойника. Но он почему-то поступил вопреки внешним обстоятельствам.

Во-вторых, разбойник был убежден, что Христос невиновен и несправедливо осужден на казнь. И это опять вопреки господствовавшему мнению, неоднократно слышанным разговорам, «убедительным» доказательствам, выкрикам из толпы. В нем почему-то не проснулось стадное чувство. Какой-то странный, необычный разбойник. Но это еще не всё.

В-третьих, «Помяни мя, Господи, когда приидешь во Царствии Твоем». Очевидно, с этими словами он обратился  именно к царю, а не просто к знатному господину. Хотя имел основание видеть в Иисусе и просто знатного господина тоже: шум вокруг Него был не обычен для простого преступника.

Итак, разбойник увидел в Иисусе царя. Но не земного царя. Поскольку ему и всем было понятно, что распятый Христос вот-вот умрет. И как мог бы земной царь после смерти снова оказаться в земном царстве? Воскреснув, что ли? Но ведь даже разбойникам понятно, что земным царям такое не по силам. Следовательно, он мог говорить только о Царствии Небесном, и обратился к Христу именно как к Царю Небесному, т.е. как к Богу.

Он смог увидеть Бога не в сияющих небесах в величии и славе, а на позорном окровавленном кресте в пригвожденном, истерзанном, униженном человеке. Не в благодатной тишине или в громе небесном, а в отвратительном шуме толпы. Испытывая жестокие страдания. То есть опять же вопреки внешним обстоятельствам.

Многие ли видели тогда Бога в Иисусе? Наверно, немногие. Даже из учеников немногие. Разве Иуда пошел бы на предательство, если бы видел Бога в своем Учителе? Разве остальные ученики разбежались бы в страхе после Его ареста?

Поразительный факт! Разбойник предстает перед нами даже в более выгодном свете, чем многие из близких друзей Спасителя! Вот это да!

Уж если мы что-то видим, то Господь, разумеется, видел всё и во всей полноте. Лишь малая доля той полноты была явлена нам, смертным. Тем не менее…

Соберем вместе всё то малое, что имеем. Что получается? Разбойник покаялся, другие не покаялись. Он проявил милосердие, другие не проявили. Он узрел Бога, другие не узрели. Почему? Выходит, он обладал качеством, которого не было у других. Я бы назвал это качеством избранных. Благодаря этому качеству разбойник всем сердцем откликнулся на призыв к брачному пиру, тогда как другие им пренебрегли. И оказался в числе избранных. А поскольку он первым из них оставил этот мир, то и в рай вошел первым.

Так что есть основание предполагать, что не одним лишь единовременным актом покаяния спасся разбойник. Было в нем что-то долговременное, а может быть и постоянное, что побуждало его поступать вопреки внешним обстоятельствам, и что видел Господь, потому что сказал: «Нынче же будешь со Мною в раю», и что в малой степени было явлено и нам, грешным, в назидание.