Говорят, без 17-го века не было бы 17-го года. То есть мина, рванувшая в 17-ом году, была заложена в том веке. И это сделали первые Романовы. Сказано: царство, разделившееся в себе, не устоит. В 17-ом веке было заложено два раскола: конфессиональный – на православных и староверов, и социальный – на дворянство и простой народ. Что потом и рвануло.
Каждый из Романовых внес свою лепту в 17-й год. Так, Петр Великий довел социальный раскол до цивилизационного: дворянство сделалось прозападным, тогда как народ остался привержен русской старине.
До Екатерины Великой оба сословия, дворянство и крестьянство, были запряжены в одну телегу государственных интересов. Каждое сословие по-своему служило государству. Можно было говорить хоть о какой-то оправданности тогдашнего общественного устройства. Было какое-то равновесие. Екатерина освободила дворян от ярма обязательной государственной службы, но не от привилегий. Равновесие нарушилось, неправда усугубилась.
И вот последний Романов, Николай Александрович. Для большевиков он был преступником. Но ведь они убили не только его. Они уничтожили весь дом Романовых, всех великих князей, всех, кто попал им в руки. Это напоминает обычай диких народов хоронить, вместе с умершим вождем, еще и его жен. Схожесть придает этому ужасному действу вид ритуального.
Предполагаю, что последние Романовы расплатились, заплатили кровью за те расколы, за ту неправду, что поддерживались династией в продолжение 300 лет.
Но вот строки, написанные чуть ли не за 100 лет до того, но словно об этом:
Самовластительный злодей,
Тебя, твой трон я ненавижу,
Твою погибель, смерть детей
С жестокой радостью я вижу.
Читайте также:
Комментариев нет:
Отправить комментарий